Эволюция при посредниках

Когда обычно говорят об эволюции, то подразумевают в основном под этим поступательный характер развития жизни на нашей планете. Хотя начинать, конечно, лучше бы с космоса. Ведь концепции типа "Земля - пуп Вселенной" (или пускай даже хоть коим-то образом приближена к ее центру) не находят пока значительной поддержки среди специалистов. К тому же в пользу панспермической версии свидетельствуют и последние структурные исследования метеоритного вещества, в котором то и дело находят следы бактерий и микроводорослей. Впрочем, указанный камень преткновения преодолеваем как раз еще сравнительно легко - чего явно не скажешь об извечном беспредметном споре между сторонниками креационизма и дарвинизма. Ведь со стороны он иногда даже чем-то напоминает словесную перепалку двух подвыпивших глухих, абсолютно не внимающих маломальским доводам собственного оппонента. Так, в частности, не секрет, что главный козырь креационистов - упорядоченность видообразовательного процесса во времени (косвенно подтверждаемая повествованием из первой библейской книги - "Бытие"), зато главный минус - до странности безалаберное нагромождение этих же таки видов в пространстве (тут и размытость переходов, и никому, казалось бы, не нужный паразитизм, и обилие тупиковых вариантов, и даже само по себе воистину головокружительное количество общей живой массы). Между тем, на языке науки сколь нибудь строго попытаться опровергнуть многие из наивно-креационистских построений, по существу, невозможно, да и бесполезно - как, в принципе, и все остальное, что касается вопросов веры. Ибо в любой удобный момент теологами может быть вставлен весьма банальный контрдовод: "А вот нашему богу захотелось, чтоб было именно так, а не иначе!" Поэтому на повседневном уровне с откровенным дремучим креационизмом справиться бывает отнюдь , увы, нелегко: ведь здравый смысл, в отличие от жестких логических формул, понятие довольно-таки относительное.

Долгое время нам прививали идею, будто единственной достойной альтернативой подобному клериканству в науке может служить учение Дарвина о естественном и случайном (т.е. нецеленаправленном) развитии живой природы. По крайней мере, многие из нас усвоили его чуть ли не как истину в последней инстанции. И хотя после английского бородача со своими оригинальными содержательными версиями выступали уже и Л.С.Берг, и В.В.Налимов, и Илья Пригожин, и Лима де Фариа - во всех средних школах по-прежнему из года в год "успешно" читают все те же допотопные , порядком уже дискредитировавшие себя вульгарно-материалистические постулаты. Именно поэтому мы решили здесь привести вначале несколько независимых авторских опровержений, после которых можно будет уже , судя по всему, поставить под дарвинизмом окончательную жирную точку.

Реплика 1. Из палеонтологических летописей известен феномен клиновидности эволюции. Он обусловлен тем, что с течением времени образуется все меньшее количество новых видов, а в последние тысячелетия - после появления на исторической арене человека - данный процесс, как известно, вообще полностью остановился. То есть, иными словами, если разметить по оси абсцисс интенсивность видообразования, а по оси ординат время, то условный клин будет направлен острием вверх. Однако как же трактуют это обстоятельство дарвинисты? Представьте себе, весьма спокойно: они утверждают, что с каждой геологической эпохой на земном шаре все меньше остается свободных ниш, которые могли бы быть заняты вновь появляющимися видами. На первый взгляд, и в самом деле довод достаточно убедительный: зародившись в воде, жизнь впоследствии перекочевала на сушу, а затем и в воздушное пространство. После чего настала ужасная теснотища даже для старых особей, а новые и вовсе мгновенно погибали уже на заре своего существования. Все предельно просто и ясно! Но есть тут, оказывается, одна небольшая заковырка. Ведь до самого последнего времени любые неизвестные ранее виды появлялись "на свет божий" в облике миниатюрных одноклеточных комочков, беззастенчиво поедаемых хищным конкурирующим окружением. И только вот сравнительно недавно - начиная с высших хордовых - они уже наконец приобрели себе надежную защиту: скорлупу (птицы, пресмыкающиеся) или даже материнское лоно (млекопитающие). Аналогичная, в общем-то, ситуация и с цветковыми растениями, размножающимися при помощи редуцированных гаметофитов. Так что как раз с этой точки зрения все должно быть ровным счетом наоборот: именно сейчас от родителей-тигров активно должны б рождаться сверхтигры, от родителей-львов - сверхльвы, образовываться более развитые усовершенствованные модификации среди представителей растительного мира и т.д. Но этого почему-то не происходит. Что, очевидно, может означать только одно - наложение неких жестких внешних ограничений на изначально целесообразную земную изменчивость. А, как мы знаем, любое упоминание о внешней созидающей силе концептуально несовместимо со взглядами современных дарвинистов.

Реплика 2. Опять же таки на основании надежных палеонтологических источников установлен так называемый "закон неповторяемости эволюции". Суть его состоит в том, что если на каком-то этапе вид исчезает, то он уже никогда не способен будет больше возродиться снова. Это действительно очень сильный и знаменательный факт, особенно с учетом многомиллионного полиморфизма всего сущего - как ныне процветающего, так и вымершего. Отсюда же непосредственно вытекает другой, более важный для нас закон - о принципиальной необратимости эволюции. То есть, если даже, допустим, вдруг погибнут все шимпанзе и освободится соответствующая экологическая ниша, обратный процесс от человека к обезьянам все равно будет неосуществим. Точно так же черви никогда уже не вернутся к амебам, а высшие растения - к водорослям. Но ведь это прямо противоречит симметричности задекларированного дарвинистами случайного поступательного развития. Ибо любой мутационный сдвиг, по идее, должен быть равновероятным в обоих своих направлениях: если 14-я пара хромосом наскочила когда-то на 13-ю (как это было при образовании первочеловека от вышеупомянутых шимпанзе), то с тем же точно успехом она может с нее и спрыгнуть. Однако этого-то как раз на практике и не происходит. Короче говоря, данное обстоятельство лишний раз подтверждает строго закономерный характер эволюционных преобразований в природе, в то время как последователи Дарвина в основе всего видят слепые неупорядоченные мутации.

Итак, теперь на очищенной от былых предрассудков платформе можно попытаться построить кардинально новую научную концепцию, которая бы объективно отражала все накопленные на сегодняшний день факты. В соответствии с ней, за творческую движущую силу эволюции будет принят ментал - невидимая "тонкая" сфера, присущая у абсолютно всех живых существ. О том, что она имеется у человека, свидетельствуют многочисленные практические опыты разного рода йогов и медитаторов, способных в состоянии искусственного транса общаться не только со своими далекими коллегами, но даже и с животными и растениями, а также якобы (но подлежит все же более тщательной проверке) и с ушедшими уже от нас предками. Именно ментал представляет собой творческий (т.е. информационный) фактор, причем как отдельной особи, так и эволюционного древа в целом. Правда, о его наличии у низших видов, в том числе у прокариот и простейших, можно судить лишь на основании косвенных данных. Речь, в частности, идет о труднопостижимой способности этих крохотных организмов, начисто лишенных каких бы то ни было намеков на нервную систему, к действенно-ситуативному обучению. Отсюда можно сделать вывод, что ментал - это как бы своеобразный реликт донервной регуляции, передающийся от предка к потомку через генеративные клетки. Понятно, что со сменой поколений он способен существенно обогащаться за счет накопления эмоционально значимой информации извне. Но все эти качественные позитивы не входят в сферу сознания и долговременной памяти и уж подавно не в силах изменить конкретных схем развития в онтогенезе. Так что совершенно очевидно, что тут без мощных агентов-посредников никак не обойтись - независимо даже от того, касается это малозаметных микроэволюционных изменений или же глобальных мегаскачков. И вот как раз и в том и в другом случае в роли таких распространителей полезной информации выступают хорошо знакомые нам вирусы, работающие в тесной связке со своими непосредственными «хозяевами», о которых речь еще впереди. Правда, с другой стороны, здесь необходимо все же уточнить, что проектирование кардинальных организменных сдвигов осуществляется, по-видимому, через единую космическую ноосферу (в налимовском понимании этого термина), где, собственно говоря, происходит компьютерно-дистрибутивная переработка любых посмертных следов. Хотя все равно сам по себе бесспорный факт явной приостановки эволюции на стадии антропогенеза вынуждает нас выдвинуть версию об обязательном участии в этом процессе еще какого-то очень важного промежуточного звена. Поэтому, думается, самое время переходить уже к описанию вириссимусов - вторых по значимости агентов, ответственных за интерпретацию накопленных менталом данных. Итак, вириссимусы это прямые эволюционные потомки тех правироидов, которые стояли у истоков развития биологической жизни во Вселенной. Поскольку же эти безбелковые (а значит, естественно, и неклеточные) существа прогрессировали путем банального накопительно-репликативного увеличения числа нуклеотидов, то отсюда не стоит и удивляться отсутствию достоверных ископаемых находок, которые бы подтверждали былую их главенствующую роль на Земле. В принципе, более подробно о них было рассказано в предыдущих авторских исследованиях, а здесь пока надо, пожалуй, отметить лишь самое главное: во-первых, их неограниченную власть над вирусами и, во-вторых, то, что, видимо, сравнительно недавно они вынуждены были навсегда покинуть пределы нашей планеты.

И вот тут-то уже постепенно проясняется и весь последовательный механизм любых наблюдаемых в природе эволюционных пертурбаций. А именно: полезные эмоциональные впечатления, накопленные в онтогенезе менталом, служат информационной базой для усовершенствования и оттачивания основных поведенческих рефлексов у данного вида. Новшества же анатомо-физиологического плана, как говорится, на все сто обязаны своим возникновением поистине неутомимым вездесущим вирусам, имеющим, кстати, специально для этого собственное представительное «лобби» из ближайших родственников в наследственном аппарате каждой живой клетки. Впрочем, отдельные эпохальные макроскачки, как то: преобразование чешуи в перо, а передних лап в крылья, появление речи и способности к абстрагированию - были бы, судя по всему, невозможны без задействования в этом коллективной космической ноосферы, а также - в качестве переносчиков - свободноживущих вириссимусов. Но все это, как мы только что убедились, факторы того же примерно уровня, ибо сама ноосфера как раз и состоит из ментальных остатков всех без исключения вселенских организмов.

Ну и, наконец, пресловутое явление паразитизма, как, к слову, и некоторые иные тривиальные формы микроэволюции (выходящие за рамки видовой нормы колебания размеров и цвета, полиплоидия, педоморфоз и т.п.) совершенно легко обосновываются при помощи традиционных неодарвинистских построений и прежде всего - за счет случайных мутаций, потенцируемых к тому же беспрерывными генными информопотоками.

Однако в любой бочке меда, как известно, редко когда обходится без ложки дегтя. Касательно же новой концепции сказанное вполне можно отнести к прояснению высшей исторической миссии ноосферы и самой ее нынешней дислокации в окружающем пространстве. И хотя как по первому, так и по второму вопросу у автора имеется в наличии сразу несколько альтернативных версий, все они, тем не менее, не выглядят в достаточной мере убедительными.

1. Выход из создавшейся двусмысленной ситуации можно попытаться поискать в придании ментальной оболочке определенных творческих задатков. Тогда, скажем, переход к многоклеточности будет уже в этом плане трактоваться как мгновенное замыкание менталов отдельных клеток, являющихся полноправными членами колонии, в единый сверх-ментал; а торможение эволюции – как «продуманная» инициатива, исходящая от самой же ноосферы. Кстати, попутно подчеркнем, что мы отнюдь не случайно объединили здесь донервную память (чем, в сущности, и является открытая И.Р.Пригожиным организменная самоорганизация) с пока еще гипотетической донервной сенсорикой в единую оболочку, поскольку так куда проще представить себе общую картину происходящего.

2. Согласно другой, креационистской версии, новые виды формируются, по сути, уже прямо на небесах; сами же вириссимусы вместе со стоящими за ними могущественными надматериальными силами прикрепляются при этом дифференцированно каждый к своей личной ноосфере (т.е. по всем конкретным таксонам), непосредственно питаясь ею и в то же время руководя «сверху» засылкой нужных им вирусов. Отсюда понятно, что разрушение любого из автономных участков неминуемо должно привести к вымиранию соответствующего таксона при малейших резких сдвигах земной экологии (вот вам, кстати, еще одна готовая гипотеза массовой гибели динозавров!).

Здесь, правда, у кое-кого поневоле может возникнуть вполне резонный вопрос: сумеем ли мы когда-либо воочию убедиться в справедливости данных теоретических выкладок? Что ж, на практике это было бы, например, возможно при удачной попытке составления ближайшего эволюционного прогноза, т.е. с условием, что в дальнейшем он таки осуществится. Однако если подобный прогноз совершенно очевиден, когда речь заходит о «братьях наших меньших», так или иначе обреченных вследствие необратимых экологических нарушений на медленное вымирание, то уже применительно к самому человеку всякие бесхитростные дешевенькие экстраполяции вряд ли так просто завоюют к себе доверие. Поэтому в связи со всем вышеизложенным авторский вердикт таков: буквально «на носу» последний, решающий эволюционный скачок, который на сей раз коснется только лишь одного, наиболее развитого пока вида - homines. Новые потомки (назовем их условно футуроидами) коренным образом будут отличаться от привычных нам землян и по внешнему облику, и по характеру питания, и по способу размножения, и даже по общей, несравненно большей продолжительности жизни. Причем, как видно из самого уже поверхностного перечисления этих качественных отличий, случайное (равно как и преднамеренное) создание футуроидов руками ученых-экспериментаторов, если разобраться, вещь крайне маловероятная. Так что, если уж на то пошло, куда более реальным в этом плане видится приход к нам новых «повелителей природы» извне, с других близких по климату планет – что, впрочем, ни в коей мере не перечеркивает установленных здесь всеобщих закономерностей развития живого, смещая их просто в пространственно-временном масштабе чуточку назад. Хотя, конечно же, при любом раскладе судьба нынешнего коренного населения Земли, увы, незавидна. Под жесткой верховенствующей властью футуроидов оно очень быстро подвергнется интеллектуальной и волевой деградации, что, в свою очередь, обязательно рано или поздно скажется и на основных анатомо-физиологических показателях.