Виртуальный социум: спасительная лазейка или бегство в никуда?

Ведущая: - Сегодня на нашей тропинке повстречались два философа: известный вам уже автор программы Эмир Ашшурский и заместитель директора Института социологии Евгений Головаха. Предчувствую, что споры между вами, господа, могут разгореться не на шутку, поэтому, дабы не получилось, как в той известной притче, слабому полу придется их иногда утихомиривать.

Ашшурский: - Да, дело в том, что я действительно знаком со взглядами Евгения Ивановича по этой проблеме. Но все же целесообразнее будет, как говорится, начать с начала. В нашей первой "Тропинке к бессмертию" мы уже разбирали концепцию перманентного бессмертия. Но в то же время есть ведь и альтернативные виды бессмертия, информацию о которых можно почерпнуть у фантастов. Я имею в виду квантованное бессмертие: когда некий конкретный индивид традиционно проживает свой век и умирает, но тотчас вслед за этим (возможно даже, из его головы) выделяется какая-то сущность, которая в дальнейшем опять обрастает мясом, – и появляется точно такой же индивид с такой же долговременной памятью, продолжающий существование своего предка. То есть это, конечно, уже не клон, поскольку у клона нет долговременной памяти своего предшественника, но зато, по крайней мере, это стократ ближе к истинному бессмертию. Да и даже если мы говорим о клонировании, то тоже ведь можно задаться целью пересадить клону былую долговременную память –  и тогда уж это будет полный аналог того прежнего "я", то есть именно то, что называется квантованным бессмертием.

С перманентным бессмертием у нас как-то уж так сложилось, что о нем, в общем-то, мы говорили чаще. К перманентному бессмертию относят и терапию стволовыми клетками, и генную терапию (если более узко, то это теломеразная терапия), и нанотерапию (при которой нанороботы, соразмерные с организменными биомолекулами, впрыскиваются в кровь и там уже, на месте, выполняют возложенную на них функцию продления жизни). А вот квантованное бессмертие нам, по сути дела, пока еще не приходилось более или менее обстоятельно исследовать.

Ну и как-то раз мне посчастливилось прочесть одно из интервью Евгения Ивановича, в котором он высказывал весьма неординарную концепцию, озаглавленную им как рациональный мортализм. Казалось бы, я как закоренелый имморталист должен бы был в штыки воспринять эту идею: вот, мол, морталист , сейчас ему набью морду. Но дело в том, что мне удалось почерпнуть там одно довольно содержательное зерно. Оно заключается в том, что люди скоро уже заживут якобы в полной гармонии , счастье и свободе. То есть не так, как сейчас , когда все еле сводят концы с концами, болеют, страдают. А вот в каком-то отдаленном или даже не столь отдаленном будущем человек станет-таки жить себе в радость. Но подойдет срок – и он уже вполне добровольно уйдет из этого мира. Дальше автор делает вывод, что он не просто будет уходить из жизни, а вместе с тем и передавать все свои извилины в виртуальный социум. И вот, ознакомившись с данной концепцией, я как здравомыслящий эгоист с удовольствием взял себе первую половину этого утверждения, а вторую откинул. И в итоге получился такой модифицированный вариант: человек будет в радости и счастье доживать до этих своих конечных дней, после чего передавать собственную память не социуму, а своему клону. К чему эму этот социум, что он там  – печет его? Он ему, как говорится , до заднего места!... А если он передаст долговременную память своему клону, то тогда будет уже точно знать, что этот клон явится как бы его собственным продолжением –  и преспокойно себе уйдет к праотцам.

Головаха: – Ну вот: против такой трактовки я, наоборот, и выступаю-то как раз в своих публикациях по теме бессмертия. Ведь если оставаться все-таки на позициях науки (т.е. отказавшись от гипотезы внеземного бытия), то все равно можно построить перспективу достижения бессмертия, и не используя вовсе вашей идеи с клонами. С другой стороны, можно, наверное, вместе с тем будет расширить и сам багаж сохраняемого индивидуального опыта. Речь ведь идет не только о долговременной памяти, но и об эмоциях, и о творческом мышлении, и о способности живо реагировать на все происходящее... То есть это весь тот богатый жизненный опыт, который любому человеку, конечно же, жалко терять, уходя из мира сего. Понимаете теперь, почему столь актуальна эта сказочная идея об эликсире молодости, о молодильных яблоках и т.д.? Потому что для нас с вами просто непереносима уже сама мысль о том, что все, что мы накопили, все, что мы пережили, все богатство нашего жизненного опыта будет утрачено навсегда!..

Итак, в чем же, собственно говоря, состоит моя идея? Поскольку, как известно, количество мозговых нейронов ограничено, то можно считать эту систему замкнутой. В любой же ограниченной системе – исчерпаемое число связей, а раз так, то эта система принципиально может быть смоделирована. Но уже, разумеется, не на тех носителях, к которым мы с вами так привыкли (клетки головного мозга) а на искусственных – кибернетических. Сейчас зародышем всего этого является Интернет. Это, по сути, первый такой пробный камешек, из которого затем все более нарастающими темпами будет развиваться новый виртуальный социум.

Таким образом, привнося свой былой общественный опыт в этот виртуальный мир, человек останется там на длительное, практически неограниченное время, да и к тому же не увеличивая излишне нагрузку на биосферу Земли. При подобном раскладе новые поколения будут существовать и биологически, и интеллектуально, а уходящие – только интеллектуально. Впрочем, как именно это все будет выглядеть, мне сейчас пока еще трудно сказать...

Ашшурский: – -Знаете , я хотел бы добавить, что пару месяцев назад здесь, на этом месте, сидел академик Крышталь. И вот он, как ни удивительно, говорил, в сущности, почти то же самое. В его книге "К пению птиц" красной нитью проходит мольба к нашей первородной молекуле ДНК (которая, как вы знаете, была когда-то занесена на Землю и впоследствии дала толчок всему живому). Так вот: буквально красной нитью там повсюду проходит мольба к этой молекуле, чтоб она не лишала наших потомков возможности радоваться и сопереживать. Потому что Крышталь тоже подозревает, что эмоции рано или поздно вообще исчезнут.

Головаха: - Ну, я не могу так пессимистически судить. Они не вообще исчезнут, а, скорей всего, лишь в том формате, в котором мы их получили от животных.

Ведущая: - Евгений Иванович, а вот ваш виртуальный социум  – он чем-то отличается от "соляриса" Крышталя ? То есть это нечто целостное или он все же будет как-то разграничен, индивидуализирован?

Головаха: - Ну, "солярис", как известно, изначально происходит от лемовского океана разума. Это некий единый субстрат, продуцирующий разумную деятельность. И, в общем-то, я, конечно, не так понимаю виртуальный социум. Для меня главное в нем именно то, что все ж таки , по-видимому, сохранятся и индивидуальные опыты. Да и к тому же эти индивидуальные опыты будут представлены в виде конкретных субъединиц, пребывающих в постоянном взаимодействии. Причем, я еще раз повторяю, останется не только предмет для диалога отдельных интеллектов, но и -  более того –  сама по себе прелесть этого социума будет как раз заключаться в том, что сохранится также и основа эмоциональных отношений. Хотя, с другой стороны, мне, право, трудновато себе представить, как он сможет функционировать без той биологической борьбы, к которой все мы уже, кажется, так привыкли, что вне ее вообще, по сути, ничего себе не мыслим.

Ашшурский: – -Кстати, а не станет ли он все же со временем поперек горла нашему, посюстороннему миру?

Головаха: - Вряд ли. Ведь они же никогда не будут полностью пересекаться. Только вот разве что в виртуальном контексте - на неких проективных экранах: то ли в виде каких-то голографических изображений, то ли более даже сложных физических объектов (сейчас еще рано об этом вести речь). Да, они обязательно будут контактировать между собой, будут интеллектуально общаться. Но все это – без какой бы то ни было вражды за источники биологического существования.

Ашшурский: - Однако тут имеется 2 интересных аспекта. Во-первых, я с вами категорически не согласен по поводу того, что наши потомки не расселятся по иным планетам. То есть, возможно, в самом ближайшем времени им это таки и вправду не удастся сделать. Но тем не менее, конечно же, основное зерно моей идеи состоит в том, что сохранение одного и того же "я" не будет мешать новым индивидам именно ввиду того, что новые "я" смогут найти себе жилье и работу, допустим, на каких-то других планетах либо даже на межзвездных космических станциях. И мне кажется, что если сделать социологический опрос, который вы так любите, то 90% обывателей наверняка скажут, что через тысячу (или, в крайнем случае, через миллион) лет “homines” сплошь заполонят бескрайние просторы Вселенной.

Головаха: – Ну что ж, давайте поговорим о тысячах и миллионах. Впрочем, насчет миллионов я не знаю: тут трудно вообще судить, дотянет ли земная цивилизация до такого возраста. А вот уже тысяча лет –  куда более реальный для нас срок. Но его-то как раз, по моему глубокому убеждению, человечеству точно уж не хватит, чтобы создать нормальные условия для биологического существования большой массы людей вне Земли. Так что это если и будут, то редчайшие единичные случаи, связанные в основном с интенсивной научной деятельностью. Тем более, что, судя по предварительным прогнозам специалистов, с какими-то диковинными сверхмощными энергиями, которые бы позволили расселиться в космосе всем желающим, земная цивилизация, по крайней мере, в ближайшее тысячелетие заведомо не совладает.

Ашшурский: – Возможно... Но тут, помимо первого аспекта, с которым я с вами не согласен, есть еще и второй, более, что ли, нравственный. То есть я считаю, что, независимо от общественного мнения, все ж таки рано или поздно возникнет у нас такая элита, которая скажет: "А нам наплевать на то, что ученые говорят, будто бессмертие – это фактически путь к деградации. Вот мы вовремя отмежевались от остальных и будем теперь припеваючи жить вечно. И никаких новых конкурентов создавать себе не хотим!"

Головаха: – Что ж, очень может быть! Вот как и сейчас возникла холеная толстокожая отечественная элита, которая тоже живет совсем даже неплохо и привселюдно заявляет: "Никого больше к себе не хотим!" Но в чем разница? Если мы с вами будем развивать теорию рационального мортализма, то тут уж окончательный вердикт останется все-таки за законодательством. (Пауза.) …А в принципе, правильней, наверное, было бы даже вести речь о своеобразной разновидности иммортализма. Ведь мы же не настаиваем на исчезновении индивида – мы только говорим о его возможности существования в виртуальном социуме. В самом деле, напомню: традиционный мортализм, и поныне, кстати, распространенный среди отдельных северных народностей, требует ухода из жизни слабых, бесполезных членов общества. Я, естественно, категорический противник такой антигуманной практики. Вот почему мою позицию вполне даже можно назвать как рациональный иммортализм. Она просто отрицает возможность в ближайшем будущем существования одного биологически  стабильного поколения, неумолимо подпираемого с каждым годом все новыми и новыми особями. Или тогда уж нужен такой путь, какой выбрал Китай. Но у них, может быть, и безнадежная ситуация –  и они наверняка это чувствуют. Действительно: демографическая нагрузка будет вскоре уже такова, что страна в буквальном смысле слова задохнется, погибнет. Причем то же самое может быть не только ведь с Китаем. Это разве что лишь мы сейчас в Украине переживаем период относительного снижения рождаемости. Но если мы достигнем бессмертия, то эта проблема депопуляции мгновенно (и к тому же чрезвычайно угрожающе !) встанет с ног на голову. Со всеми вытекающими отсюда последствиями....

Ведущая: - Вот, друзья, и закончилась наша дискуссия. Надеемся, что у каждого из вас она вызвала свои мысли, свои размышдения... Итак, до встречи!